— Неподалеку, если понадоблюсь, но одну вещь я хочу особо оговорить. Ни при каких обстоятельствах вы не должны вступать в контакт с местными военными или полицейскими властями.

— Что бы ни случилось?

— Полагайтесь только на себя, Саймон, думайте сами, как поступать. Я помогу вам, чем смогу, в нужный момент, но до этого...

— Что ж, я уловил. Предстоит веселенькая работенка, и большие начальники снисходительно похлопают мне, если я справлюсь.

— И смешают вас с грязью, если наоборот, — продолжил он и потрепал меня по плечу. — Но я вполне уверен в вас, Саймон. Все пройдет успешно, вот увидите.

— Пока что я не вижу причины, почему будет именно так, но все равно, благодарю вас за доверие.

Он закрыл кейс и взял его.

— Запомните еще одно. Майкл Корк вполне может оказаться что называется «революционером старой закваски», и я думаю, что правы те, кто так считает. Иными словами, он и ему подобные допускают избиение невинных в политических целях.

— То есть он убьет меня, если потребуется, это вы стараетесь мне втолковать?

— Не колеблясь, твердой рукой. — Он положил руку мне на плечо. — Мне надо спешить; обещайте только еще одно.

— Что же?

— Достаньте приличное оружие, — он взял бесшумный пистолет, взвесил его в руке и бросил обратно на стол, — взамен этой гонконгской халтуры.

— Этот, кстати, из Пекина, — ответил я.

— Невелика разница, — с готовностью заметил он и исчез в темноте. Мы слышали, как он спустился по лестнице; потом все стихло.

Разволновавшийся Мейер забегал по офису взад и вперед, нелепо размахивая руками:

— Он всегда заставляет меня чувствовать себя неловко. Зачем ему это надо?

— Он ходил в школу, которую некоторые люди называют приличной. А вы не ходили.

— Ерунда, — ответил он. — Вот вы тоже ходили в приличную школу, но я себя с вами прекрасно ощущаю.

— Моя мать была ирландка, если помните. Вот почему я сохранил чувство такта.